Культовое произведение живой легенды.
Майкл Джира «Потребитель» / Michael Gira «The Consumer»
Публикация на Hadit.ru посвящается памяти первого и на сегодня единственного русскоязычного переводчика «Потребителя» Андрея Безгулова. Его перевод, публиковался издательством «Эксмо» в 2003-м году, тиражём всего 3100 экземпляров. Других изданий не было
При копировании данных материалов, пожалуйста, сохраняйте ссылку на первоисточник Hadit.ru
Философия Hadit.ru приветствует свободное распространение информации во Всемирной Паутине.
Содержание:
Предисловие
Гадкие Лебеди — от переводчика

Потребитель
Сопереживание
Собака
Трус (II)
Почему я съел свою жену
Оргия
Потребитель, гниющая свинья (Начало)
Потребитель, гниющая свинья (Окончание)
Юноша, который спрятал своё тело в лошади (Начало)
Юноша, который спрятал своё тело в лошади (Продолжение)
Юноша, который спрятал своё тело в лошади (Окончание)
Секс-машина
Немой карлик поёт (Начало)
Немой карлик поёт (Окончание)
Как я люблю её
Великий аннулятор
Если б я был им
Жертвоприношение (Начало)
Жертвоприношение (Окончание)
Цвет оборвали
Мальчишка

Разные ловушки, некоторые слабости и.т.д.
Соглашение
Кровосос
Женщина
Ты
Посвящённый
Идеальный работник
Мальчик-шлюха
Побеждённый
Мужчина
Насилуя рабыню
Слепая
Босс
Трус
Могила
Ловушка
Ещё ловушка
Игра
Деньги — плоть
Ублюдок
Трах
Наказание
Крещение
Кормление животного
Её единственная любовь
Его ребячества
Некоторые слабости
Утешитель
Грёзы
Три детские сказочки
Телепатия
Друзья
Я дитя, я поклоняюсь ему (начало)
Я дитя, я поклоняюсь ему (окончание)

Рассказы разных лет

Без названия
Внутренняя френологическая экзегеза черепа Дерика Томаса
МТВ и культ тела
Идиот
Моё рожденье
Новая мама
Она живёт здесь
Плачущая женщина / пьяный дурак
Слово «потребитель», или рот полный земли

Звук зовет, протяжный текучий стон, что приходит из тьмы, орошая похотью иссушенные борозды сна Идиота. Он пытается ответить на зов, но не может выдавить ни звука. Язык — распухший пурпурный труп, он разрастается и заполняет бестолковое пространство рта сладким черным веществом. Идиот чувствует, как язык ворочается в такт с доносящимся звуком, будто на расстоянии обладает силой воздействия, изменяющей ритм и форму.

( Читать дальше )

Она падает с небес и воскрешается в лесах
Изорванные и разбросанные взрывом, их тела свисают вялыми лентами с деревьев, как сочащиеся перезревшие фрукты. Насаженная на острую ветку детская рука указывает обвиняющим перстом на небо, приковывая наши взгляды к точному месту в синеве, где гибель родилась извергающейся орхидеей пламени, что прорвалась сквозь тонкий пергамент воздуха, и обрушила на леса кромешный ливень плоти, расплавленного пластика и стали.

( Читать дальше )

Однажды ночью я лежал в постели и таращился в потолок, медленно сотрясаясь в нежных рыданьях, и слезы вытекали из моих слезных желез и втекали мне в открытый рот. Язык мой подрагивал от каждой красной сахарной капельки. В конце концов, рот мой наполнился кровью — непрерывным потоком вязких слез, стекших мне в горло и в темном провале желудка образовавших глубокий колодец загустевшей тоски. Должно быть, слезы меня одурманили, будто в кровь мне впрыснули опиатов, поскольку я вдруг взглянул сверху туда, где тело мое лежало распростертым на спине, точно труп на подиуме, и увидел, что никакого тела у меня нет. Вместо него я узрел волнистую гору сияющих лиловых и пурпурных внутренностей: они активно извивались, переплетались и корчились, будто постель моя — гнездо живых кровавых угрей. Ноги мои, прискорбно белые и костлявые, торчали из-под этой кучи. Вот и все, что осталось от моего бывшего я.

( Читать дальше )

Я ШЕЛ, А ЗЕМЛЯ БЫЛА ПЛОТНА И ПРУЖИНИСТА У МЕНЯ ПОД НОГАМИ, НА ОЩУПЬ И ПО КОНСИСТЕНЦИИ — КАК ТРУП. Я ПОНИМАЛ, ЧТО С КАЖДЫМ ШАГОМ НОГИ МОИ ПОПИРАЮТ ПОКОЛЕНИЯ МОИХ МЕРТВЫХ ПРЕДКОВ. ИХ КОСТИ, ИХ СГНИВШАЯ И ПРЕОБРАЗОВАННАЯ ПЛОТЬ СТАЛИ СУБСТАНЦИЕЙ ПОЧВЫ. ПОЕДАЯ ПИЩУ, ЧТО Я ПОДБИРАЛ С ЗЕМЛИ, Я ВКУШАЛ ИХ СУЩНОСТЬ — ПЛОДОРОДИЕ, ПЕРЕЖИВШЕЕ ИХ ТЛЕНИЕ. ВОТ ТАК ОНИ ПРОДОЛЖАЛИ ЖИТЬ СКВОЗЬ МЕНЯ И ВО МНЕ, ДА И САМ Я ОСТАНУСЬ ЖИТЬ В ПОТРЕБЛЕНИИ ПИЩИ, ВОЗДУХА, ВОДЫ КЕМ-ТО ДРУГИМ. ДАЖЕ ВДЫХАЯ, Я ДЫШАЛ СМЕСЬЮ ТЕХ ГАЗОВ, ЧТО В ГНИЕНИИ ИСТОРГАЛИ ИХ ТЕЛА, ВНОВЬ ВОЗВРАЩАЯСЬ В БИОСФЕРУ. Я ДЫШАЛ, ЕЛ, ГЛОТАЛ И ПОГЛОЩАЛ ИХ ДУШИ, ВСЕ ВЗАИМОСВЯЗАНО, ВСЕ ПИТАЕТСЯ СОБОЙ, ВЫИСКИВАЕТ, ПЕРЕВАРИВАЕТ, СНОВА И СНОВА, РАЗМЫШЛЯЕТ, ЖУЕТ, ВООБРАЖАЕТ, ОТРИЦАЕТ,
Перевод М. Н.

УБИВАЕТ, ПОТРЕБЛЯЕТ, ВОСПРОИЗВОДИТ, КОРЧИТСЯ В САМОМ СЕБЕ, УМИРАЕТ, РАЗЛАГАЕТСЯ И ВОЗРОЖДАЕТСЯ ВНОВЬ — БЕСКОНЕЧНОЕ ОТРАЖЕНИЕ СЕБЯ ПРИ АБСОЛЮТНОМ ОТСУТСТВИИ СОЗНАТЕЛЬНОГО СОВЕРШЕНСТВА. ЧТОБЫ ВИДЕТЬ КАК ДОЛЖНО, ИЗ МОИХ ГЛАЗ ПРИДЕТСЯ УДАЛИТЬ ЗРЕНИЕ. КОГДА Я УБИЛ В СЕБЕ ОЩУЩЕНИЕ ЛИЧНОСТИ, Я ВЫСКОЛЬЗНУЛ И ВОШЕЛ В СЕБЯ, СТАВ ЦЕЛЫМ МИРОМ, НЕОТЪЕМЛЕМОЙ, НО НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ЧАСТЬЮ КОТОРОГО БЫЛ.

1990

Я встаю и пинаю его по яйцам. Мне интересно, отзовется ли он хоть как-то. Он слегка дергается, но ему, видимо, совсем не больно. У себя в промежности я чувствую тепло. Я смотрю на лицо алкаша. Оно сплошь изгваздано оспинами, измазано грязью. Все зубы во рту сгнили. Левый глаз затянуло тонкой желтой кожицей, под ней виднеется зрачок. Но замечаю я и другое, самое главное, и меня начинает трясти, так мне от этого хорошо: если все его уродства стереть,
или излечить, он станет в точности как мистер Мамерз. Мне снится сон. Я люблю его. Меня тошнит. У меня все кружится. Я понимаю, что меня вырвало. Рвота приземлилась рядом с его лицом. Я наклоняюсь и слизываю с этого лица все, что на него случайно попало. Мне уже лучше. Я пытаюсь втиснуть себя в его разум. Мне хочется обнюхать его сны. Я должен быть послушен. Он заслуживает послушания.

( Читать дальше )

Я свинья, и от меня смердит. Мистер Мамерз — мой бог, это он так считает. Он всегда прав. Я лижу ему зад. Я всасываю все в свои кишки. Я никогда не обсираюсь. Тело мое алчно (я ничего не могу с этим поделать). Я обрюзг. Я раскис. Я вешу 349 фунтов. Я жирная мразь. Я презираю себя. Я сижу в розовых пижамных штанах, которые мне подарила мама на 15-летие. Они по-прежнему мне впору. Я ненавижу их, однако ношу. В промежности они заскорузли от разной еды, которая туда падала, и старой спермы, которую я никогда не вытирал. Моя сперма сладка. Много спермы оказалось там из-за мистера Мамерза, поэтому мне нравится. Мне нравится отколупывать ее чешуйки и растирать пальцами, думая о нем. А потом мне становится от себя противно, но я люблю так ему сочувствовать. Мне бы хотелось, чтобы он насрал мне на лицо, а я бы лежал на тротуаре, а люди толпились бы
вокруг и смеялись.

( Читать дальше )

Когда я вижу их, они всегда готовы дать мне повод усомниться в моей сущности, — если, конечно, я им позволю. Без вопросов: они, конечно, превосходили меня во всем — в породистости, в экономических обстоятельствах, образовании, навыках общения.
Вся штука, разумеется, в том, чтобы разработать сценарии, в которых если я и проиграю, вытерпев обычное тонко завуалированное унижение, то я выиграю.
Например, однажды они постучали в дверь моей квартиры. Я сразу же понял, что открывать не стоит, однако пути назад не было. Стук раздался, когда я стоял на коленях и блевал в унитаз. Не стоило открывать, как минимум не почистив сперва зубы. Но сообразительность мою притупило тяжестью похмелья, и я пошел на поводу у инстинкта, не взвесив последствий.

( Читать дальше )

Я по другую сторону стены, слышу, вижу. Она — там, я ее чувствую, лежит, обнаженная, на каменной плите под термальной лампой. Ее кожа медленно сгорает. На левой руке у нее вздувается большой пузырь плоти. В лоскуте опухоли я вижу мелкую тень твари — я уже спроецировал себя из-за стены в теплое приподымающееся одеяло кожи. Мое тело — внутри ее руки, съежилось калачиком. Ногами и руками я упираюсь в стенки мембраны, пытаясь прорваться наружу.

( Читать дальше )

ТРИ ДЕТСКИЕ СКАЗОЧКИ

1
Справа — неприступный обрыв. Его стены возносятся ввысь, изрытые сотней пещер, уводящих в глубь сплошной скалы, змеясь под плато, что сверху. У зева каждой пещеры притаились на корточках по двое-трое нагих убийц — они смотрят, как мы проходим внизу по ущелью.
Слева начинаются тропики — стена листвы и шипящего тумана. Низкий несмолкаемый рык зверя, что таится где-то за деревьями, неотступно следует за нами, подлесок шелестит, ибо зверь идет за нами по пятам.
А мы движемся дальше, и насмешки сыплются на нас с обеих сторон. Убийцы обнажают ножи, скалят почерневшие сочащиеся зубы, мягко воркуют нам, словно мы — заблудшие зверушки и еще можем к ним вернуться, приманенные к собственному убийству кротостью их голосов.
Зверь рвется вперед, высовывая из кустов свою отвратительную башку, плещет лиловым языком, хохочет, как полузадушенный младенец, а потом вдруг отступает в джунгли, и кустарники смыкаются за ним.

( Читать дальше )