Наткнулся на старую фотографию…
Задумался о роли эмо в жизни каждого…

Сигареты, гриндерсы и плеер.
Пальто, шарфик, часы.
Джинсы, рубашка, кошелёк.
Документы, перчатки и зажигалка.
Телефон…
Всего-то и нужно, чтобы записаться на приём к обычному зимнему загаженному воздуху.

На душе опять Янка струны перебирает…
А Башлачев просто гнусаво стихи читает.
Летов на них скорбно смотрит.
А Ермен отстранённо курит где-то в сторонке…
Странно, но эти четыре человека стали для меня своеобразным символом той самой «непостижимой, необъятной русской души». Того, что изнутри подтачивает твой мозг, заставляет курить и задумываться, рыдать с сухими глазами и смотреть на уходящие поезда с доброй тоской.

Каков идеал счастья у человека? Куча денег, нужность кому-то, свобода, власть. Вот и всё.
Человек бесконечно просто устроен, и от этого так и хочется пуститься впляс прямо по трамвайным рельсам…

В моей общаге где-то года два назад на лестнице играл какую-то фигню вот этот мудак:



( Читать дальше )

Меланхолия через 18-70/3.5



( Читать дальше )

Шагал по мокрому афальту. Думал, думал, думал о том, как всё хорошо. А потом взял да и перестал думать. Залепив сквозные раны пластырем, пустился вскачь, так хорошо было под проливным дождём. Это когда небо плачет. Он снова посмотрел в небо, на свою жизнь. Опустил вхгляд и увидел лужу. Там было то же самое. Небо. Обнял землю и легко, непринуждённо сошёл с ума. Написал пальцем на воде своё имя. Написал другое имя. Почему они исчезают? Глаза закрылись, он уснул.
А когда проснулся, увидел солнце. Оно игриво трепало его за ресницы. Он поцеловал землю, асфальт и полетел в отражении. Это же то же самое – ведь небо наверху точно такое же. Он понял, что любит. А потом понял, что не любит. А потом понял, что в руках ромашка и осталось-то всего несколько лепестков.
Интересно, а падать в небо так же, как в лужу?

Ещё день, ещё двадцать три часа.
Год назад я стоял у края. Смотрел на луну.
И думал. Не дошёл до рая.
Думал. В этом году – смогу.
Думал. Сильным стану как сталь.
Думал. Веру внутри подпалю огнём.
Знал. Что стихов не будет. Не было.
А я всё стоял, позади веселились вы.
А стоял я один. В восемнадцать.
И стоять буду снова. Один.
Дайте мне пистолет. И один патрон.
Можно два, Чтобы – наверняка.
В голубей стрелять. Не таясь.
По чужим словам, и опять по дням.
Стрелять.
Небо завораживает. И манит.
Когда-то я хотел там быть.
Как Гагарин сказать – «Поехали».
До луны и рукой достать.
До земли даже дальше.
Крикнуть Луне в лицо:
«Слышишь, хватит в меня смотреть!
Ты луна. А я человек.
Убирайся за облака.
Ну же, выстрели мне в лицо!
Проливным дождём…
И натянутым безразличием.
Или я тебя нарисую
На руке – шариковой ручкой.
И тогда небо твоё станет кожей
На моей ладони!».
Хватит. Это не стихи.
Это ложь и мой лживый стук.
Пальцами по клавиатуре…

Умереть влюбленным, а счастливые мгновенья

Вновь отыщут повод, чтоб себя продлить

И снова будут клены ловить руками ветер

Снова будут дети насиловать мечту

Будут пачкать небо словами разноцветными,

Чтобы я опять поверил в красоту

Осень срывает кленовые листья,

И небо вновь плачет о нас…

Октябрь всё так же печально и верно

Стучится в чьё-то окно…

Где-то вдали…

Где-то вдали…

Где-то вдали…

Смысловые галлюцинации… Перефразируя вечнозелёного Шляппера — я сам себе тяжелейший наркотик.
Круговорот жизни то накатывает, подобно морской волне, то уходит куда-то далеко-далеко.
В жинзи всё хорошо, в жизни всё плохо… Исключительно глупые «предложения».
В этой жизни есть только Ты, Я, Она, Он, и ещё кто-то. И каждый из Нас всё норовит быть повыше, не понимая, что каждый — светоч чего-то особенного, невыразимого.
Многообразие пушистых, как кролики, мыслей бушует.
Некоторые из них умирают, другие же кричат что они свободны, что они — лучшие. Анархия в чистейшем виде. Та, о которой мечтали, но которой не суждено сбыться в окружающем. Свобода внутри окрыляет, пьянит, манит. Периодически — похмелье, но это ничего, правда?
Я всё чаще замечаю за собой отрыв от места, от связей. Моя душа парит высоко и свободно, тело же привязано неведомыми грузами к земле. И только оно хочет стать пеплом, когда на самом деле за спиной — крылья… Пусть и невидимые.
Я жажду свободы. Всепоглощающей, от всего, ради всего. Быть великим ничто и великим всё. Быть везде и всюду, чувствовать музыку всего, к чему прикасаюсь. То есть — любить всё. Да, именно так. Я люблю всё. Люблю не той химической и биологической реакцией, что у нас принято называть любовью, нет. Той самой, которая есть музыка высоких сфер. Постичь, развоплотиться и вновь постичь.
Я — есть ты, я — есть всё.
Каждый человек, которого я встретил, озарил меня.
Я прошёл сквозь тысячи долгих дней пустоты, чтобы понять.
Такова моя Истинная Воля.
Я люблю Тебя, великое ничто, великое всё…
Я сплетаюсь в единое в бесконечно долгом поцелуе с вечностью.
и я знаю.- я буду жить вечно. В каждом из вас, в каждой частице мира вокруг вас.
Вечно.
Живите.
Летите рядом со мной, целуя звёзды…

Огонёк не был огоньком. Полыхнул бескрайний пожар, охвативший всё внутри, даже то, что люди называют душой.
Новое созвездие крепко укоренилось на небе, где-то совсем рядом с завораживающей луной…
Природа не может успокоиться — гром и молния, землетрясения и наводнения, огонь… Не утихает, не утихнет.
Наши руки крепко-накрепко ухватили вечность и уже никогда её не отпустят.
А смерти — нет. Мы никогда не умрём. Потому что Это нельзя убить.
Это — другое. Я не найду слов, потому что они не нужны.
Ты и так всё знаешь, знаешь…
Всё, что было до — мимолётно и ничтожно. Наше будущее — вечность…
Нет ничего, кроме меня и тебя. И того неизвестного математического знака между нами…
Это не сон. Это истина, та истина, которую можно искать всю жизнь. И не найти. Но мы нашли…
Это — бессмертно, это — больше чем Вселенная.
Так не писали поэты и писатели. Так не снимали фильмы. Потому что это прекраснее в миллиарды раз, чем строки и изображение.
Они скажут, что так не бывает, так не может быть.
Это всё — всего-лишь слова…
Но мы-то ведь знаем. Правда?